Неординарные преступники и преступления. Книга 5 - Алексей Ракитин

Адвокат во время своего выступления перед Большим жюри, а также многочисленных реплик во время заседаний неоднократно указывал на предвзятость полиции, которая демонстрирует обвинительный уклон, в то время как сам факт совершения преступления не только не доказан, но даже и не обоснован сколько-нибудь убедительно.

Хотя Большое жюри заседало за закрытыми дверями, тем не менее тезисы сторон стали известны репортёрам. Хладнокровие адвоката Винсента, уверенно отбивавшего основные тезисы окружной прокуратуры, произвели определённое впечатление — всем стало ясно, что дело не так однозначно и понятно, как об этом твердили родственники Луизы и представители обвинения в последнюю декаду мая. Да и обвинение объективно «провисало» по некоторым пунктам. Так, например, окружной прокурор пообещал представить заключения научных консультантов-экспертов позже, то есть во время судебного процесса. Тем самым он как бы попросил Большое жюри поверить ему на слово, что, разумеется, было против всех юридических правил. Открытым оставался вопрос о мотиве расправы обвиняемого — многие семейные пары живут не очень хорошо, но мало кто убивает жену и растворяет её тело в поташе… Обвинение не упоминало о Кристине Фелдт, по-видимому, не желая раньше времени раскрывать свои карты. По этой причине версия об адюльтере ни в каком виде не затрагивалась, что, разумеется, порождало ощущение неполноты обвинительного материала.

Лицевая часть вердикта Большого жюри округа Кук, штат Иллинойс, закончившего 3 июня 1897 года рассмотрение обвинительного материала в отношении Адольфа Лютгерта. Заслушанные свидетели поименованы, указаны места их проживания, внизу справа — подпись секретаря Эрнеста Мэйгерштадта.

Тем не менее Большое жюри вынесло 3 июня вердикт, согласно которому собранный окружной прокуратурой обвинительный материал признавался достоверным, убедительным и вполне достаточным для представления дела в окружном суде с участием присяжных заседателей. Таким образом статус Адольфа Лютгерта как лица, обвиняемого в убийстве 1-й степени [то есть по умыслу и с предварительной подготовкой] официально подтверждался, что практически исключало возможность освобождения под залог.

Хотя «колбасный король» содержался со всеми удобствами, которые только можно было приобрести в тюрьме за деньги, его морально-психологическое состояние нельзя было назвать удовлетворительным. В те летние дни и недели Адольф Лютгерт почти ежедневно писал письма Кристине Фелдт, которые без досмотра выносил из тюрьмы адвокат Винсент [его бумаги как официального защитника Лютгерта досмотру не подвергались ни на входе в тюрьму, ни на выходе из неё]. Дабы не вступать в личный контакт с этой женщиной, которой с большой вероятностью предстояло появиться в суде в статусе свидетеля, адвокат передавал письма старшему из сыновей своего клиента — 22-летнему Арнольду — который и встречался с Кристиной в приватной обстановке. В своём месте мы ещё скажем несколько слов об этой переписке, поскольку содержание писем Лютгерта было предано огласке. Не подлежит сомнению, что Кристина Фелдт также передавала через адвоката некие сообщения, но их содержание осталось неизвестно, поскольку Адольф, по-видимому, уничтожал их после прочтения.

10 июня 1897 года произошло событие, сильно уязвившее самолюбие Лютгерта, и притом не без оснований. В тот день в тюрьме был проведён торжественный бал, посвящённый вводу в строй нового корпуса окружной тюрьмы. На балу присутствовало городское руководство, командный состав полиции штата и города, службы шерифа, окружной прокуратуры и различных судебных инстанций, а также представители бизнес-сообщества, спонсировавшие строительство. Заключённые под руководством тюремной администрации подготовили развлекательную программу — пели песни, играли на различных инструментах, а карманники и карточные шулеры демонстрировали всевозможные фокусы.

Лютгерт должен был находиться среди гостей этого бала хотя бы по той причине, что он являлся весьма активным жертвователем на благотворительные нужды и, вполне возможно, что на постройку нового тюремного корпуса «колбасный магнат» также передавал некие суммы [хотя это в точности неизвестно, но кажется вполне возможным]. На этом балу в числе гостей присутствовали его деловые партнёры и хорошо знакомые лица из городской администрации. А Адольф в это время не только не присутствовал за столом в числе приглашённых гостей, но, что было гораздо постыднее, оказался в категории тех изгоев, для кого новый тюремный корпус и был построен! Насколько сейчас известно, Лютгерт не привлекался к обслуживанию бала, и никто из гостей его не видел, но это мало утешало его уязвлённое самолюбие.

Ирония судьбы состояла ещё и в том, что буквально на следующий день после прошедшего бала Адольфа переместили в новый корпус. Он представлял собою типичную американскую тюрьму, какой мы её знаем по голливудским фильмам. Все камеры имели стандартную величину — длина 3 метра, ширина — 1,5 метра, высота потолка — 2,1 метра. Торец камеры представлял собой решётку, выходившую в коридор, для входа и выхода часть решётки откатывалась вбок. С пульта охраны можно было открывать как решётки всех камер в коридоре, так и отдельных камер в произвольном порядке. Ширина коридора, разделявшего камеры, составляла 5,1 метра.

Довольно быстро Адольф Лютгерт завоевал симпатии тюремных сидельцев. Следует заметить, что в окружной тюрьме содержались как лица, находившиеся под следствием и не выпущенные под залог, так и уже приговорённые судом к лишению свободы, но не убывшие в тюрьмы штата. Контингент был весьма пёстрым и с большим процентом профессиональных преступников, совершивших тяжкие насильственные преступления. Богатый и успешный предприниматель среди этой публики смотрелся как нечто совершенно инородное. Однако Адольф Лютгерт неожиданно легко нашёл общий язык с представителями этого весьма специфического сообщества. По-видимому, сказалось его происхождение из простого сословия, энергия и харизма. Кроме того, часть тюремного сообщества видела в нём человека, пострадавшего от женской злокозненности, что вызывало определённое сочувствие и даже сострадание. В уголовной среде имеют широкое распространение предрассудки, награждающие образ матери всяческими добродетелями и одновременно с этим наделяющие всех прочих женщин самыми негативными чертами — лживостью, продажностью и тому подобным.

В общем, Адольф Лютгерт никаких проблем с окружающей его публикой не имел. Насколько мы можем сейчас судить, его пребывание в окружной тюрьме летом 1897 года оказалось максимально комфортным, разумеется, в той степени, в какой вообще возможно употреблять понятие комфорта к пребыванию в тюрьме.

В то самое время, пока эксперты обвинения деятельно работали над тем, чтобы выполнить данные им окружной прокуратурой поручения, сторона защиты проводила свою работу. Только в отличие от Динана, адвокат Винсент обделывал свои делишки в полной тишине и о планах никогда никому не говорил. Он тоже консультировался со специалистами по химии и медицине, но никаких фамилий не называл и о результатах консультаций не рассказывал.

На протяжении июня газеты Иллинойса и других штатов публиковали разнообразные материалы, посвящённые ходу расследования исчезновения Луизы Лютгерт, однако данных о движении дела ни от полиции, ни от окружной прокуратуры подсудимый не получал. Лютгерт содержался в тюрьме на основании вердикта